Красноярцы – ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС

26 апреля исполняется 27-я годовщина со дня трагедии на крупнейшей, за всю историю ядерной энергетики аварии на Чернобыльской АЭС. О ходе ликвидации аварии в эти тяжелые дни рассказывает бывший начальник ПЧ-29 ОГПС-2 по охране города Дивногорска подполковник внутренней службы Кикоть Вадим Иванович

Родился и вырос я в городе Днепропетровске. После окончания Приднепровского электростроительного техникума служил в городе Москве во внутренних войсках МВД СССР. В 1984 году уволился в запас, вернулся домой, где в военкомате предложили продолжить службы в органах внутренних дел. По совету отца моего армейского друга я выбрал службу в пожарной охране. В этом же году поступил в Черкасское пожарно-техническое училище МВД СССР им. М.С. Урицкого.
26 апреля 1986 года, когда прогремел взрыв на Чернобыльской АЭС, я учился на последнем курсе. В это время из МВД Украины пришла разнарядка - отправить несколько взводов курсантов для ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Однако позже приняли решение не направлять курсантов и дать им окончить учебное заведение. При распределении большинство выпускников получили направления для дальнейшего прохождения службы в подразделения пожарной охраны Киевской области.
Меня назначили на должность инспектора ОВПО-3 по охране Чернобыльской АЭС. Отряд только формировался, личный состав состоял из молодых людей (средний возраст – 26 лет), собранных со всех регионов Украины и насчитывал в своих рядах на постоянной основе - 36 человек. Перед нами ставилась задача организовать и обеспечить нормальную и бесперебойную работу сводных отрядов пожарной охраны, которые через каждые три месяца сменялись новыми, решать вопросы пожарной безопасности на объектах ЧАЭС и прилегающей территории в 30-ти километровой зоне, а также осуществлять дозиметрический контроль и дезактивацию людей, объектов и пожарной техники.
Впервые в 30-ти километровую зону я попал 28 октября 1986 года. Меня послали перенять опыт работы Крымского сводного отряда. По своим функциональным обязанностям я вел дозиметрический контроль за всем личным составом пожарной охраны, находящейся в 30-ти километровой зоне, которая в свою очередь делилась еще на пять зон. Необходимо было фиксировать, кто и в какой зоне находился, сколько времени и какую дозу облучения получает. Для этого ежедневно приходилось выезжать на атомную электростанцию, так как инспектора ГПН проводили работу на 1-ом, 2-ом и 3-ем энергоблоках, а также караулы несли круглосуточное дежурство и размещались в районе 1-го энергоблока, где им было выделено помещение. Это было связано с тем, что ВПЧ-2, которая находилась в 200 метрах от станции была в то время сильно заражена радиоактивным излучением и нам никак не удавалось провести дезактивации помещения части.
В то время в зоне находилось большое количество пожарной техники, которая прибыла на ликвидацию аварии из многих городов Украины и России.
Перед нами стояла задача отобрать технику, которую можно было отправить из зоны, какую оставить в резерве, а какую уничтожить, захоронив в могильники, так как она не поддавалась дезактивации. Только за период моей службы в зоне было уничтожено более 30 единиц пожарной техники.
И все же, как и всегда, основной задачей пожарных чернобыльцев было тушение пожаров. Страшны были не пожары, а их последствия. В мои обязанности входило выезжать на все пожары, которые происходили в зоне. Я проводил расстановку личного состава в местах с наименьшим радиоактивным фоном, а когда это было невозможно, производил смену личного состава на боевых участках, чтобы они не получали больших доз облучения. Приходилось и самому работать со стволом и садиться за руль пожарного автомобиля.
Трудности были в том, что, как правило, пожары мы заставали уже развившимися, это было связано с тем, что в городах Припяти и Чернобыле жили только вахтовики, а в ближайших селах вообще ни кого не было, поэтому сообщения о пожарах, как правило, приходили с большим опозданием. С целью своевременного обнаружения очагов загорания, а также выявления фактов мародерства были организованы разведывательные вылеты вертолетов и патрулирование на машинах.
Несколько раз принимал участие в тушении кровли и утеплителя на третьем энергоблоке. В то время строители вели работы по установлению навеса от природных осадков, а при проведении сварочных работ происходили загорания. Как правило такие пожары сопровождались резким увеличением уровня радиации, строители и обслуживающий персонал начинали экстренный спуск, что порой затрудняло подачу стволов на отметки, но несмотря на это пожары всегда тушили успешно без чрезвычайных ситуаций.
Однажды объезжая на БРДМ совместно со старшим лейтенантом Вороновым станцию, он заметил на кровле здания с отходами ядерного топлива черный дым. Вызвав по рации дежурный караул, мы поднялись на кровлю и увидели, что горит электрический кабель, а от него загорелась битумная кровля.
До прибытия караула мы сдерживали огонь 8-ми литровыми углекислотными огнетушителями, которые поднимали по наружной пожарной лестнице.
Было трудно, но основные трудности начались после пожаров, когда нас переставали пропускать через санпропускники, так как в поры кожи на руках и лице въедалась радиоактивная пыль и дозиметрические аппараты это фиксировали, отмыться можно было только за несколько дней, а строгий контроль запрещал «грязным» появляться в столовых и других общественных местах.
Весной 1987 года мне довелось участвовать в роли РТП-1 в тушении пожара на промышленной зоне ЧАЭС. Горели склады с большой горючей загрузкой на площади свыше 1000 кв. метров. Пожар был развившийся и огонь переходил на другие складские здания с дорогостоящим импортным оборудованием.
И хотя ствольщиков приходилось менять через каждые 15 минут работы из-за повышенной радиации, никто из пожарных не дрогнул. Некоторых приходилось чуть ли не силой уводить с позиций, так не хотели покидать своих боевых участков. До прибытия основных сил нам удалось потушить соседние складские здания и подать стволы на защиту, практически локализовав пожар.
При длительном горении таких пожаров радиоактивная пыль вместе с облаком дыма разносилась на большие расстояния, что угрожало повышением уровня радиации в ближайших городах Киевской области. Это знали и понимали все и наверное поэтому пожарные не отступали.
За тушение этого пожара многие были награждены. Мне пришлось уехать из зоны 27 сентября 1987 года в связи с получением облучения сверх санитарной нормы. Кто-то остался служить там дальше, но уже через год мы все начали встречаться на похоронах то одного, то другого нашего товарища. Гласности это не предавалось и в историях болезни, в своих рядах не было сказано, что умирают они от полученного радиоактивного облучения.
Вечная память пожарным Чернобыля спасших миллионы людей ценою собственной жизни.