Работа – жизнь, а жизнь – работа. Интервью со старшим психологом Главного управления МЧС России по Иркутской области Богданой Васильевой

Сегодня психологи страны отмечают профессиональный праздник. Появившийся не так давно, он ещё не успел превратиться в шумное гуляние с песнями и плясками: в нём нет купаний в фонтане, как на День десантника, нет красных ленточек, как на выпускной, нет устрашающих костюмов, как на новомодный Хэллоуин… Нет в нём даже любовных посланий, как в День святого Валентина. Как ни странно, многие обыватели, спеша по делам, даже не подозревают, что сегодня праздник. Да и сами психологи в большинстве своём встречают его, что называется, не отходя от стола – только не праздничного, а рабочего. За одним из таких столов, по-домашнему уютно расположившись в креслах, мы и побеседовали с майором внутренней службы Богданой Петровной Васильевой – старшим психологом отдела воспитательной работы и психологического обеспечения управления кадров, воспитательной работы, профессиональной подготовки и психологического обеспечения ГУ МЧС России по Иркутской области.
- Добрый день. Расскажите немного об особенностях работы психологов МЧС.
- Основной круг наших обязанностей – отбор кандидатов на службу, психологическое сопровождение личного состава, занятия по профессиональной подготовке, мероприятия, направленные на снятие эмоционального напряжения. Ещё одно важнейшее направление – оказание экстренной психологической помощи пострадавшим при чрезвычайных ситуациях и их родственникам – этим мы занимаемся при оперативных событиях, где требуется наша помощь.
«Неправду определяем не хуже детектора лжи»
- Поговорим об отборе кандидатов на работу в МЧС. Какими качествами важно обладать желающим здесь трудиться?
- Все соискатели проходят комплексное тестирование: мы исследуем скорость их реакции, личностные характеристики, психическую устойчивость, особенности характера, психофизиологические параметры. Не последним объектом анализа является интеллект: ведь если человек обладает достаточным уровнем знаний, умений и навыков, значит, он будет успешен профессионально – и наоборот. Для новичков это серьёзное испытание, но и ставки высоки, потому что люди, которые выбирают профессию пожарного или спасателя, осознанно идут на существенный риск собственным здоровьем. Они должны быть физически выносливыми и достаточно гибкими при оценке ситуации, то есть работать не под влиянием сиюминутных импульсов, а мотивированно, всякий раз анализируя свои действия.
- Бывает, что Вас осознанно пытаются ввести в заблуждение при написании тестов?
- Да каждый день! Пытаются что-то придумать, показать себя с лучшей стороны, преувеличить свои способности. Но для людей, умеющих интерпретировать результаты тестирования, не представляет труда выявить ту или иную ложь.
- То есть, самое главное при прохождении тестирования – честность?
- Понимаете, если человек умён, если уровень его образования средний или выше, то он будет давать о себе правдивую информацию. Конечно, в том случае, когда у него нет отклонений в психике. А если соискатель пытается что-то скрыть или приукрасить себя, то и наше заключение будет не в его пользу. Людей, которые показывают откровенное нежелание говорить правду, мы в качестве кандидатов не рассматриваем.
Искренними оставаться просто
- Расскажите, пожалуйста, об экстремальной психологии. Хотелось бы знать, как люди, находящиеся в стрессовой ситуации, реагируют, когда Вы предлагаете им помощь?
- Если честно, они даже не понимают, что с ними работает психолог. Мы ведь не подходим к пострадавшим со словами: «Я психолог, как Вы относитесь к тому, что мы с вами поработаем?» В напряжённых ситуациях, как правило, люди нуждаются в помощи – и здесь не имеет особого значения, от кого она исходит. В связи с травмами, потерей имущества или близких пострадавшие пребывают в состоянии острого стресса. Поэтому при происшествиях психологи призваны, в первую очередь, оказать поддержку, дать доступную и прозрачную информацию. Это очень важные моменты.
- Наверное, немалую роль играет общение…
- Не совсем так: кому-то общение показано, кому-то – нет. Часто человека надо вывести на какие-то реакции, например, чтобы он заплакал, начал принимать ситуацию и готовился жить дальше. А иным, чтобы понять, что происходит, нужно уединиться и ни с кем не разговаривать.
- А бывает, что с кулаками лезут?
- Бывает. В шоковом состоянии возможно любое поведение. Но под кулаки мы стараемся не подставляться – здесь уже несколько другая форма работы. Агрессивный человек требует вмешательства более сильной личности, которая принудительно заставит его успокоиться.
- Наверное, надо иметь большой опыт, чтобы, выполняя работу, оставаться искренними.
- Искренними быть очень просто. Я ещё раз повторюсь: человек имеет право на достоверную информацию. Незнание или ложь сказываются гораздо хуже, так как ситуация усугубляется слухами, додумыванием. Пострадавшему надо озвучить самое зерно, чтобы, с одной стороны, он не питал лишних иллюзий, а с другой, уже начинал вырабатывать стратегию дальнейшего поведения. Понятно, что сперва он впадает в состояние безысходности, непонимания. На этом этапе и нужна помощь специалистов, работающих в условиях чрезвычайной ситуации. Чай, покрывала, спальные места – это, казалось бы, мелочи. Но они приводят человека в состояние некоторого минимального комфорта, в котором можно всё обдумать, взвесить, прислушаться к собственным ощущениям. Поэтому нельзя сказать, что мы взвалили на себя какую-то невыполнимую задачу и тянем её в одиночку. Наша работа – это малая толика в большом деле. Сколько раз мы ни выезжали на происшествия, мы никогда не видели равнодушных и таких, кто бы сказал: «Идите отсюда, вы нам не нужны».
Слезами тоже можно навредить
- А как проходит реабилитация личного состава после происшествий?
- Те, кто ликвидирует последствия чрезвычайной ситуации, мобилизуются – для них это работа. Они знают, что после пойдут домой, где их ждёт семья, где всё хорошо. Но так называемые постэкспедиционные мероприятия, проводить всё же необходимо. После крупных происшествий проводятся, если есть на то основания, психорегуляционные и коррекционные мероприятия вплоть до направления в лечебно-профилактические учреждения. Также у нас имеется специальное оборудование – вибромассажное и вибротактильное кресла, цветостимулирующие и ароматерапевтические аппараты, с помощью которых, комплексно воздействуя на кору головного мозга, мы и восстанавливаем психоэмоциональное состояние наших коллег. - Скажите, перенеся серьёзные стрессы, человек будет оставаться здоровым? - Если вести речь о пострадавших, то полное восстановление вряд ли возможно – отзвуки происшествия будут проявляться в те или иные моменты. Что касается тех, кто выполняет профессиональные обязанности, их возвращение в нормальное состояние вполне реально. Когда мы отбираем сотрудников на службу в МЧС, прежде всего смотрим на нервно-психическую устойчивость кандидатов, – насколько человек способен выйти здоровым из той сложной ситуации, в которой он будет находиться длительное время, выполняя свои профессиональные обязанности. Определённые склад личности и тип нервной системы способствуют более слабому влиянию стрессовых факторов. Стараемся, чтобы в наших рядах были именно такие люди.
- Интересно, какие-то мероприятия по «самореабилитации» Вы проводите? Вы же подвергаетесь не меньшему стрессу.
- Меньшему. Да, психологи получают физическое и моральное утомление, но мы стараемся не принимать беду близко к сердцу. Если мы начнём грустить, страдать и впадать в состояние, когда нам самим нужно оказывать помощь, то мы не поможем, а только навредим пострадавшим. Я всегда привожу пример, когда в больницу привозят человека с аппендицитом, а врач встаёт рядом с ним и начинает плакать, жалеть его, приговаривая: «Бедный мой, болит, да? Как же я тебе сочувствую, как тебе плохо!» А больной думает: «Зачем ты надо мной причитаешь – вези уже, оперируй». То же касается и нас. Если мы будем стенать, рыдать, метаться в панике – грош нам цена. Сопереживать мы, конечно, можем, но не стоит переносить всю боль и горечь трагедии на себя.
Работа как образ мысли
- Что Вам больше всего нравится в работе?
- Мне в работе нравится динамичность: мы постоянно находимся в тонусе, в процессе какого-то оперативного реагирования. Я, наверное, уже привыкла к этому, работа превратилась в образ жизни. Вне профессии я себя уже не мыслю.
- Не будет преувеличением сказать, что сегодня ликвидация последствий ЧС немыслима без работы психолога?
- Совершенно верно. Созданная в 2000 году, психологическая служба МЧС превратилась в неотъемлемую часть мероприятий, направленных на устранение последствий происшествий. За 13 лет совершён очень большой шаг. К примеру, в мае этого года, когда в Катангском районе потерпел крушение «МИ-8» со спасателями на борту, на наши плечи легла работа с родственниками и друзьями погибших, сопровождение следственных мероприятий, взятия проб генетического материала для опознания, процедуры похорон. Перед нами стояли сложные и масштабные задачи, после выполнения которых чувство усталости всегда смешивается с некоторым удовлетворением от проделанного.
- Наверное, было бы лучше работать только с личным составом?
- Да, было бы прекрасно, если бы ничего не случалось. Но даже в моменты, затишья мы прорабатываем ситуации, которые могут произойти на территории области – и землетрясения, и террористические акты, и железнодорожные, и авиапроисшествия – все эти ситуации мы в учебных целях моделируем. Тренировки у нас случаются практически еженедельно, так что расслабляться не приходится. Валерий Панов, Пресс-служба ГУ МЧС России по Иркутской области Фото автора Автор материала: Пресс-служба ГУ МЧС России по Иркутской области: 8 (3952) 752-945, 8 (3952) 752-983

Интернет-газета "Хот" (hot)